Интервью от лидера оппозиции в Белоруссии: «Народ, который 20 лет живет в страхе»

Главная соперница Лукашенко — о том, почему у белорусов кончилось терпение и какими будут эти выборы.

Нынешнюю президентскую кампанию в Белоруссии по праву называют самой скандальной в истории. После задержания двух потенциальных соперников действующего президента Александра Лукашенко — блогера Сергея Тихановского и банкира Виктора Бабарико — страну охватили массовые протесты.

Еще один оппозиционер Валерий Цепкало уехал в Россию, спасаясь от преследований. Этих кандидатов — самых перспективных — отказались регистрировать, и тогда их штабы, как и другие противники Лукашенко, решили сплотиться вокруг Светланы Тихановской, которая заняла место мужа в предвыборной гонке.

В интервью лидер оппозиции рассказала об усталости белорусов от Лукашенко, оценила вероятность революции в стране и раскрыла свой взгляд на эти выборы.

Почему кто угодно, но не Лукашенко

Почему белорусы должны прийти на участки и проголосовать за вас? Вы считаете, что можете быть лучше Лукашенко на посту президента?

Светлана Тихановская: Я лучше Лукашенко хотя бы тем, что я с этого поста уйду. Я не буду задерживаться на нем так долго. С возвращением к прошлой Конституции (в первоначальной редакции 1994 года) я отдам людям их конституционные права. Белорусы получат свободу слова, право выбора, будет ограничен срок пребывания президента на посту. Поэтому лучше точно будет — в нашей стране произойдут перемены, которых люди ждут очень и очень давно.

Вы человек без политического опыта и внушительной команды. Белорусский избиратель, как известно, пассивен. Как вы собираетесь подтолкнуть молчаливое большинство к реальным действиям?

У вас, наверное, нет новых данных о нашей Беларуси. Мы были молчаливыми, мы были послушными, но в этом году все изменилось, поверьте. Все к этому шло. За последний год люди проснулись. Очень много факторов повлияло на то, что к людям вернулось самосознание и самоуважение. Мы почувствовали себя народом, который приходит на помощь друг другу. В разгар пандемии коронавируса, мы, граждане, собирали деньги на маски для врачей.

Когда начались задержания, наши штабы предложили помощь для оплаты штрафов. Если семья лишилась кормильца, мужа или отца, который работал, но был задержан, и семья осталась без средств к существованию, — наши люди помогали деньгами. Они стали чувствовать, что их защищают другие люди, а не государство. Люди начали приходить друг другу на помощь, раньше такого не было. Феномена такого не существовало.

А сейчас он откуда взялся?

У нас очень высокий запрос на перемены, мы устали жить при одной и той же власти, которая хамит вместо того, чтобы защищать свой народ. Наш действующий президент мог по-человечески сказать, что мы не способны бороться с COVID-19, потому что у нас нестабильная экономическая ситуация. Но нет — нам говорят, что коронавируса просто нет: «Вы видите его? Я не вижу — значит, его нет». Власти называют маски намордниками. Когда умер пожилой человек — нам с экранов телевизоров начали говорить, что он сам виноват, зачем пошел гулять, если у него столько болячек…

Мы всякого хамства наслушались с экранов. Нельзя так со своим народом! Президент, который любит свой народ, никогда такого не скажет. Ни одного слова поддержки не было — «Идите тракторами лечитесь…»

Вы допускаете возможность участия в уличных протестных акциях? Революция в стране возможна?

Смотря что называть революцией. Что такое революция? Революция — это когда люди берут в руки оружие и идут захватывать госучреждения. Вот это революция. У нас люди мирные. У нас нет оружия, нет намерений каким-то образом кровь проливать.

Мы хотим сделать все мирно и честно. А то, что сейчас нам демонстрируют войска, которые есть у действующего президента, — показывают учения по разгону демонстраций, — это просто метод запугивания людей.

Я повторюсь: мы не хотим крови, мы не хотим никакой плошчи (площади), никакого майдана. Это только от него звучит. Ни от одного из нас слова «война» и «майдан» не звучали

И я уверена, что войска не пойдут против своего народа, они не пойдут против матерей, жен, детей, отцов. Вы думаете, им самим нравится, что их заставляют выходить против мирных жителей? Войска должны служить стране, а не одному человеку. В этом году мы все объединились, все сплотились, мы понимаем, что нас большинство. И люди, которые сейчас на местах, — милиционеры, омоновцы и солдаты — они тоже это понимают. И они просто перешагнут через свой страх (я не знаю, чем они руководствуются) и просто не выполнят преступный приказ, если он будет отдан.

При этом вы приняли решение не бойкотировать выборы. Считаете, что можно победить по итогам голосования?

Нет, выборы все равно будут сфальсифицированы. Но, к счастью, мы живем в стране, где разработано много методик, позволяющих доказать, что нас больше [чем сторонников действующего президента], что результаты выборов сфальсифицированы. Честным, законным способом доказать. У нас есть много проектов для этого.

Например?

Онлайн-платформа «Голос» (для защиты голосов избирателей, на сайт можно отправить фото своего бюллетеня и подтвердить выбор — прим. «Ленты.ру»). Есть более примитивные способы (показывает руку, на которой повязана белая ленточка — прим.), но более значимые. Потому что уже на подходе к избирательным участкам люди увидят других граждан с лентами и поймут, что мы вместе. Это очень важно.

Все фыркают: что они этими браслетами сделают? А это — дух народа, понимаете? Мы приходим [на избирательные участки], нас много, и мы понимаем, что готовы один за одного стоять. Мы приняли это решение. Нас много, и наши голоса должны быть учтены.

Это очень тонкий психологический момент. И те, кто сейчас смеется, не понимают этого. Они не могут понять народ, который 20 лет живет в страхе. Чтобы надеть белый браслет, нужно тоже перешагнуть через свой страх

И чтобы не пойти на досрочное голосование, он тоже нужен, чтобы не послушаться начальника, который грозит увольнением. У каждого свой страх. У кого-то он маленький, у кого-то — больше. Мне тоже страшно, но я иду на выборы. Иду за мужа, за детей, за белорусский народ. И каждый должен это сделать в нынешнем году — перешагнуть через страх.

Если ЦИК объявит победителем выборов Лукашенко, что вы планируете предпринять?

Будем перепроверять бюллетени и доказывать, что нас больше. Будет фото- и видеофиксация [нарушений]. Таким способом докажем, что ЦИК нас обманула, что выборы сфальсифицированы. Я не понимаю, как можно будет, если в ЦИК принесут заявление о преступлении пять-шесть миллионов человек, [подтверждая], что мы голосовали за Тихановскую, говорить, что нас всего лишь 100 тысяч. Это неправда. Мы есть, это наш голос. Мы посмотрим, как у нас получится это сделать.

В каком случае вы признаете победу Лукашенко?

Вообще не рассматриваю такого варианта развития событий. Вы же видите, что происходит в стране. Я не берусь судить о рейтинге, потому что не могу его озвучивать как кандидат в президенты. Но все очевидно. Посмотрите, сколько людей приходят на пикеты. Люди верят, они знают, что нас большинство. Сколько-то [граждан при этом] не дошло [на пикеты] по каким-то своим причинам. Но нельзя обмануть волю народа.

В случае вашей победы вы готовы обеспечить Лукашенко безопасность как экс-президенту?

Что вы имеете в виду под безопасностью? С момента, когда Тихановская вступит в должность, белорусов не будут хватать на улицах просто так. У нас не будут выхватывать людей из очередей и сажать за то, что они высказали свою гражданскую позицию. Вот это безопасность. А что вы имеете в виду под безопасностью Лукашенко? Он в опасности какой-то находится?

Имеется в виду то время, когда он покинет пост, сложит свои полномочия, когда его перестанут защищать подконтрольные органы, госбезопасность и милиция. В этом случае ему будет обеспечена защита от преследований, эксцессов разных? Ведь это важный психологический фактор — человек опасается уходить с поста президента, чтобы не лишиться льгот.

Даже не знаю, как ответить на этот вопрос. Если о физическом насилии [идет речь], я думаю, что ему, наверное, нужно будет какую-то минимальную охрану обеспечить, чтобы каких-то эксцессов, как вы выражаетесь, избежать.

Что касается вашей безопасности… Вы вывезли своих детей из Белоруссии. Это мера предосторожности? Или вам продолжают поступать угрозы?

Нет, мне угрожали только один раз по телефону. Теперь я понимаю, что это был метод воздействия на меня, он чуть не завалил всю предвыборную кампанию. Я тогда была готова уйти, потому что все понимают: дети для женщины — самое важное. И тогда я начала предпринимать все действия, чтобы их вывезти, потому что понимала, что мои дети не защищены законом, не защищены физически в этой стране. Моим приоритетом стало то, чтобы они были в безопасности. Если бы дети были дома сейчас, то можно было бы манипулировать ими, это самый легкий способ.

То, что среди лидеров объединенной оппозиции сейчас не осталось мужчин, — намеренное решение? Чтобы бороться против женской команды действующему лидеру было сложнее?

(Улыбается.) Нет, ребята. Некоторые думают, что это был какой-то план, что это давно обсуждалось. На самом деле нет. Просто так получилось. Моего мужчину посадили, потом — Виктора Бабарико, потом мужу Вероники Цепкало начали поступать неприятные звонки о том, что его могут посадить. Так получилось, что мужчин не осталось на этом пути. Но мы, как верные женщины, смелые — я такой не была, но это неважно, — встали на этот путь.

Каждый шел своей дорогой, и в один момент мне позвонили из штаба Бабарико и спросили, не хочу ли я пообщаться. Я приехала со своими доверенными лицами, было уже два штаба в сборе — Бабарико и Цепкало. Мы сели, поговорил и поняли, что у каждого кандидата — свой электорат.

И если мы сейчас всех людей объединим, то они будут голосовать за Тихановскую как за будущего президента не потому, что она политик, а именно за смену власти, за новые честные выборы, где смогут участвовать и их кандидаты

Мы поняли, что это будет верное решение, что это объединит белорусов, и у нас все получится. Мы договорились за 15 минут с девочками. Это вынужденный шаг, просто так сошлись звезды, так получилось.

План действий объединенной оппозиции сейчас — это сопротивление для ненасильственной смены власти?

У нас взрослые люди, и все могут принять решения для себя, каждый будет нести ответственность за это. Но не могут три человека взять — и все изменить. Для этого нужно быть всем вместе. Каждый для себя сам примет решение.

Какой главный способ помочь сейчас вашему мужу и другим оппозиционерам, которые находятся в заключении?

Победить. Больше ничего не нужно, только победить.

Источник: Лента


Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Интервью от лидера оппозиции в Белоруссии: «Народ, который 20 лет живет в страхе»